Акт II. Лестница Иакова. Часть 6..
⚔️═══════⚔️═══════⚔️
Подразделение: боевой отряд наземного наблюдения
Дата: 12.11.
ОФ-БО/10
Гермиона Грейнджер
Уровень III. Только для командования.
Инцидент: Падма Патил обнаружила тренировочный зал, используемый для практики непростительных проклятий. Ею было зафиксировано применение заклинаний по зачарованным манекенам.
Последствия: после инцидента Падма Патил прекратила общение со своей сестрой, отказывается выходить на разговор с теми, кто тренируется в зале.
Примечания: воспроизвести чары не удаётся никому, кроме К.Б. По словам С.С., для успешного применения требуется привязка к живому объекту или живой материи, так как заклинание эмоционально окрашенное.
Ф.У. пошутил, что три непростительных заклятия слишком мало для тысячи неприятных лиц в Великобритании. Д.У. предложил разработать что-то своё.
Итоги: Обучение идёт медленно. От использования непростительных чар у агентов прогрессируют мигрени. На многих накатывает тошнота. После тренировок отбой происходит молниеносно, в отличие от выходных. Никто не пытается прорваться в чужую комнату.
Штаб-квартира Ордена Феникса, Площадь на Гриммо. Ноябрь, 14:20
«Сколько раз встретишь Пожирателя, столько убей. Без ненависти ты не сможешь использовать непростительные. Представляй, как они убивают тех, кто вам дорог. Повторяй себе это каждый раз, когда выходите на поле, когда вступаете с ними в дуэль!»
Голос Грюма грохочет в ушах. Мышцы гудят, а плечи стянуты: отголоски чар всё ещё отзываются в сухожилиях.
Пахнет печеными яблоками.
Аластор приказывает ей ненавидеть, но всю тренировку Гермиона думает о горячей воде в душе. Грязь склеила волосы: хвост — тяжёлый, липкий, как всегда с колтунами, и ей придётся потратить час, чтобы вычесать их.
Плевать.
Хуже, что каждое её Империо заканчивается коротким замыканием на конце древка. В ушах звенит писк, стоит только Гермионе нацелиться на манекен. Слова кажутся настолько простыми, но она как будто снова первокурсница, которой не хватает уверенности. Самозванка. Лишняя и не уместная в новом волшебном мире.
Грязнокровка. Чёрт бы побрал, нет!
Ей надо разозлить себя, но явно не таким образом.
«Представь, что они — вещи, Грейнджер. Представь, что они хотят убить вас. Представь, что они нападают на Поттера и Уизли. На твоих родителей»
О боже.
Как, если перед ней будет стоять живой человек?
Гермионе сложно понять, надо ли радоваться или сокрушаться от того, что она настолько… слабая? Нет, не то слово. Эмпатия не может быть слабостью. Просто у неё слишком много сомнений для того, кто решил изучать непростительные. Жаль, что нельзя вернуть время назад и подержать Дору.
Или же…
— Пирог будет скоро готов. — Кэти с усилием прижимает дрожащую руку к столу.
— Угу.
— Молли сказала, что они любят яблочный.
— Наверное.
Она смотрит направо — в духовке горит свет. Налево — на столе разбросаны выпуски газет с колдографиями улыбающихся бойцов, снятых на кухнях штаб-квартир в разных точках Англии.
Всё вокруг становится каким-то зыбким: тело пытается выскользнуть из кожи. Гермиона жадно вдыхает воздух, чтобы хоть что-то почувствовать, но улавливает лишь запах сигарет и собственного пота.
— Жаль, что выпить нельзя, — Кэти вздыхает, подпирая тресущейся рукой подбородок. — Симус скорбит по всем конфискованными бутылкам.
— Можно.
— Ого, — усмехается Кэти. — Ты не поддержишь Ремуса? Думала, что опять занудишь и скажешь, что алкоголь мешает, и мы должны забыть про отдых.
— Фред и Джордж попросили меня об услуге.
— Ах, так всё-таки ты умеешь делать исключения из правил? Могу ли я завтра поменяться утренней миссией с Браун?
— Нет.
Красное. Фиолетовое. Красное. Фиолетовое.
Завтра ли, через месяц или через год она снова увидит эти вспышки. Попытается повторить их.
— Слышала, что теперь Косая аллея вся под Псами? — голос Кэти звучит отдалённо, пока пальцами Гермиона перебирает бахрому скатерти. — Если так пойдёт, Гермиона, мы проиграем уже через несколько месяцев.
— Вряд ли.
Веки смыкаются. Сверху по полу стучат шаги. Наверное, Кормак пытается пробраться к Лаванде в спальню, или ещё что хуже — она к нему.
— Тогда… — Кэти резко втягивает воздух и выпрямляет спину. — Я надеюсь, что успею найти того ублюдка, убившего моих родителей, вовремя.
— Он точно где-то у ПСов, — Гермиона вздыхает, наконец сомкнув и успокоив пальцы. — У нас будет миссия в их тыл. Подожди.
Тяжёлый вздох Кэти ей уже знаком, и она знает, что она скажет следующим:
— Это Грюм виноват, что они погибли.
В груди сильно режет. Рефлекторно Гермиона сжимает край стола.
— Кэти, прошу…
— Кормак согласен со мной!
— У твоего любимого Кормака мозг размером с горошину, а эго величиной с Уэльские острова.
— А кто виноват, Гермиона? — огрызается Кэти.
— Виноват тот маг, — твёрдо говорит она. — Грюм такой же пострадавший, как и мы.
— Как скажешь, — Кэти хмурится. — Но почему ты защищаешь его?
— Я никого не защищаю, Кэти! Просто… — она глубоко вздыхает. — У нас и так всё плохо. Ещё не хватало, чтобы внутри Ордена начался раскол.
Кэти надувает губы. Минуты в неловкой тишине тянуться медленно.
— Ли Джордан назвал меня ебанутой сукой вчера, представляешь?
— За что это?
— Мы сидели в засаде, и он увидел… Я применила Империо, чтоб нас с Деннисом не заметили.
— Боже, — Гермиона качает головой. — Все так реагируют… Я не думала, что столько людей будет против.
Они что, совсем не понимают, что происходит? Мерлин, они что — самоубийцы? Или тупицы? Одно из двух.
— Спасибо, что предложила мне присоединиться к урокам. Мне… — жила на шее Кэти напрягается. — Мне было это нужно.
Лицо Кэти расплывается, и Гермиона вспоминает те же её черты, но искажённые яростью. Зеленую молнию, отбросившую манекен на несколько ярдов назад. Забившееся сердце в груди то ли от восторга, то ли от страха.
Они старались изучить движения при чарах, будто эти взмахи палочкой могли проложить им уть в царство мировой справедливости. У непростительных заклинаний узоры были короткие, отрывистые, словно ты царапаешь воздух, а не плавно рассекаешь его.
Воспоминания уходят, и она вновь оказывается на кухне Гриммо. Над ними брезжит свет, и тепло комнаты заставляет её поёжиться. Тут их защищают крепкие стены: в комнатах витает надежда.
Тут всегда есть тот, кто может подставить плечо. Или же?..
Она заставляет себя не продолжать мысль.
Кэти разминает пальцы на руке, и, скривившись, произносит:
— Драккл, после последнего Круцио мои мышцы совсем не хотят меня слушаться.
— Ты зря подставилась на вчерашней операции.
— Криви бы провалялся в лазарете с месяц, — она трёт костяшкой нос. — А тебе нужны его снимки.
— Но…
— Все, кто пришёл на занятия, отлично понимают, что ты правильно поступила, Гермиона, — вдруг произносит Кэти. — Во время боя можно применять калечащие чары, но Псы всё равно будут быстрее нас.
— Алисия так и не разговаривает с тобой?
— Она сказала, что я предала её, раз согласилась присоединиться к тренировкам.
Предала. Сильное слово для расхождения во мнениях.
Желудок скручивает спазм. Мерлин, ей просто хочется вернуться назад во времени. В школу, где стол Гриффиндора всегда соперничал со столом Слизерина, а не друг с другом.
— Что бы ты ни решила, мы последуем за тобой. Я, Невилл, Луна, Симус, Дин и братья Уизли.
Взглядом Гермиона скользит к часам. Она считает их мерные тики, и те совпадают с биением её сердца.
— Думаешь, они скоро вернутся? — спрашивает Кэти.
— Им обычно хватает часа, — стрелка достигает следующей цифры, когда Гермиона это произносит. — Это не первая их вылазка.
— Они задерживаются, — дыхание Кэти перехватывает.
Что будет, если Гермиона научится ненавидеть? Что, если люди навсегда утратят лица, и вместо них они будут выглядеть как безглазое и безротое нечто?
— Если братья… — голос Гермионы глохнет.
— Чёрт, кажется… — Кэти вскакивает, чуть было не роняя стул. — Пирог горит, драккл.
Несколько секунд Гермиона наблюдает, как она отмахивается от пара и пытается достать противень.
— Что ты почувствовала, когда к тебе впервые применили Империо? — гладкая и холодная поверхность стола скользит под рукой. — Лёгкость или… — в палец впивается заноза, но Гермиона не убирает руку. — Или боль?
Из-за её слов голова Кэти чуть дёргается, а потом застывает в неловкой позе в полоборота. В глубоких, настороженных глазах вспыхивает кривой золотой отблеск.
— Ничего из этого.
— А у тебя самой ведь уже получилось.?
— Да.
— И как оно, Кэти?
— Как нож в масло, — обрубает Кэти.
— Хм… — она кусает губу. — Неужели Малфой способен на это, а…
Она тянет нитку на бахроме, пока не обрывает её.
— Почему ты спрашиваешь меня об этом, Гермиона? — Кэти нервно качает головой, обнимая себя руками. — Что, считаешь, что я съехала с катушек, раз использую тройку?
— Вовсе нет. Я просто пытаюсь понять.
— А как же Снейп? Он уж получше меня знает, как работают Непростительные.
Гермиона медленно опускает локти на стол и закрывает ладоням лицо.
— Если близнецы не появятся через полчаса, я отправлюсь за ними.
— Одна?
— С Луной.
Кэти опускает противень и поворачивает голову к окну.
— Как-то рано в этом году пошёл снег.
⚔️═══════⚔️═══════⚔️
Подразделение: боевой отряд наземного наблюдения
Дата: 12.11.
ОФ-БО/10
Гермиона Грейнджер
Уровень III. Только для командования.
Местоположение: сад Боднант, Северный Уэльс.
Ф.У. и Д.У. обнаружены мертвыми. Их тела не эвакуированы.
Причина: чары (предположительно Авада Кедавра).
Время смерти: неизвестно.
Я…
⚔️═══════⚔️═══════⚔️
Штаб-квартира Ордена Феникса, Манчестер. Ноябрь, 05:20
Крохотные чёрные точки под куполом неба. Оно скоро раздавит их.
Тела. Цветы. Земля.
Вверх дном. Вся комната вверх дном. Повсюду книги, припасы и чьи-то головы, и они сменяются инеем на кончиках пальцев, онемением всего тела и ладонями Луны, измазанными в земле.
Нужно спасти эти цветы, Гермиона.
Здесь будет каждый из вас. Здесь будет каждый из вас.
Нужно спасти эти цветы, Гермиона.
Драккл дери, что произошло?
Она может выхватить какие-то отдельные образы, но не всю картинку. Она точно знает, что написала в отчете. Помнит ли?
Грюм вызывает её утром, а потом внутри будто переключается режим: Гермиона — втиснутая и обездвиженная — между реальностью и воспоминаниями. Не здесь и не там.
Забудь. Тебе надо забыть об этом. Немедленно.
— Мисс Грейнджер? — она слышит воинственный голос из другой комнаты, а потом силуэт Грюма становится яснее, а его лицо отчётливее. Он здесь, нависает над ней тяжёлой глыбой, давит. — Вы поняли, что я сказал вам?
Руки Луны поднимают её лицо, сжав щёки. Она не чувствует свои конечности. И сердца нет — там пролежень.
— Поттер и Уизли скоро войдут в эту комнату. Вы не расскажете им то, что видели там.
— Я…
— Они не должны знать.
Кровь. Так много засохшей крови. Почерневшие отслойки кожи. Лопнувшие пузыри.
— Тела братьев никто и никогда не найдёт. Мы с Северусом спрятали их.
У Луны руки налиты теплом — едва Гермиона погружается в них, её тут же вырывает из их неги холодный ветер.
— Нам надо, чтобы Гарри Поттер был в безопасности. Любая новость подобного толка приведёт к полной дестабилизации его состояния. Сейчас не время раскачивать лодку.
Наверное, Молли так и сидит на первом этаже и ждёт их, как она ждёт каждого из своих детей. Рассказал ли ей кто-то?
— А Рон? — губы нехотя подчиняются ей.
— Братьев похитили, мисс Грейнджер. Мистер Уизли знает официальную версию.
Похитили?
Рёбра давят и сжимают грудную клетку.
— Но это же… — она вспыхивает. — Вы что, хотите, чтобы я врала ему в лицо? Врала Молли и Артуру?
— Я хочу, чтобы вы взяли себя в руки, — голос Аластора становится жёстким, понижается до вкрадчивого шёпота. — У Поттера есть будущее. Министр хочет сделать его своим преемником после победы. Его нельзя расхолаживать такими новостями.
— Но Рон и его родители имеют право знать, что эти ублюдки с ними сделали, — она впивается ногтями в колени. — Как они поступили… Что… что написали на…
— Это деморализует бойцов. Они начнут бояться, — Грюм прижимает мясистый кулак к бедру. — Это даст повод Нимфадоре дальше продавливать свою позицию. Разве вы этого хотите?
— Я хочу правды, — Гермиона вскакивает и срывается на крик. — Правда — вот, что важно! Я не хочу лгать своим друзьями! Вы просили, чтобы я поддержала вас! И я сделала это! Но вот распоряжаться чужим горем? Я не позволю вам.
Аластор рявкает:
— Сядьте и успокойтесь.
Сначала Гермиона замечает прожжённые следы на его мантии, а только потом искусственный глаз. Протез почти не движется, лишь изредка дёргается в сторону двери. Кожа его лица не изъедена волдырями от мороза, а пальцы на руках не скрючены.
— Вы ничего не расскажите им.
— Ваша уверенность поражает меня, профессор.
— Вы знаете, что я прав, Грейнджер.
Где-то поют дрозды.
Гермиона зажмуривается.
— Допустим, вы выйдете и скажете им, какой я подлец. Какие они бедные. Как им тяжело. И что дальше? Снова станете своей? Вернёте расположение Уизли? А потом что, а?
Она сжимает зубы так, что болят челюсти. Глаза слезятся.
— Вы думаете, войны выигрывают те, кто сперва стучится, а уже только потом врывается внутрь?
— Мы так не делаем, профессор, — она бросает на него взгляд исподлобья. — Все сражаются изо всех сил. Просто не все привыкли… — она запинается, вспоминая их первые миссии. — Я не знаю.
— Вы хотите оставаться доброй. Я понимаю — добрым быть удобно. Добрые умирают с чистыми намерениями, но вот мир… — его рот уродливо искривляется. — Мира добрым никак не добиться.
— Нельзя врать своим.
— Можно! — грохочет он. — Если это позволит победить.
— Так нельзя, — качает головой Гермиона. — Так не должно быть.
— Не тешьте себя иллюзиями. Расскажете — смерть братьев станет бессмысленной. Они шли к победе и знали, чем за неё платят. И вы это знаете тоже. Мы уже сделали выбор, теперь остаётся довести дело до конца.
Не говори. Забудь. Смысл? Есть только один смысл — Гарри должен выжить. Они должны победить.
— Я… — она вытягивает шею, когда произносит это. — Я ненавижу вас.
— Если вам так легче, — он кладёт свой протез поверх стула и разминает колено. — Готовы?
Утерев слёзы, Гермиона поправляет хвост, а потом накладывает очищающие чары на мантию. Грюм хмыкает, когда она выпрямляет спину.
— Хотите напоследок швырнуть в меня непростительное? — хрипло смеётся он, слегка ударив ладонью по столу. — А, нет, погодите, Северус сказал мне, что вы пока не преуспели в этом.
Стрельнув в него раздражённым взглядом, Гермиона произносит:
— Это скоро изменится.
Лоб Грюма морщится, когда он приподнимает бровь. Лёгкий взмах палочкой: дверь распахивается, и румяные радостные лица мальчиков появляется в проёме. Гарри и Рон что-то кричат ей, а Гермиона хочет ответить, но не чувствует своего языка.
Штаб-квартира Ордена Феникса, Манчестер. Ноябрь, 06:30
Они втроём сидят у окна. На столе три чашки кофе, но никто не решается прикоснуться к ним. Рядом стоит приоткрытая пачка фейерверков.
Перед глазами всё плывёт. Её дыхание дребезжит в груди, как колокольчик. Сернистое небо в окне наливается красками. Там, снаружи, лежат спокойные улицы без провалов, блестят гладкие не проломленные крыши. И идёт-бредёт человек. Почему-то Гермионе так неспокойно от вида человека на этой длинной, уходящей в никуда дороге.
— Так странно, — Гарри поправляет очки, прежде чем притянуть карту Манчестера к себе. На пергаменте появляются шаги: Симус и Невилл недавно ушли за припасами. — Я их совсем не видел за это время. Мы даже не попрощались толком.
Рон смотрит только в окно, но ни разу не на неё. Белки его глаз блестят в полумраке, а руки, сжатые в кулаки, лежат на столе.
— Гермиона? — окликает её Гарри. — Ты точно не знаешь, что произошло с Фредом и Джорджем?
Она моргает, а потом, как зачарованная, глядит на его лицо. И ей хочется забыться, свернуться у его ног калачиком и заснуть. Услышать спросонья смех Рона, а потом говорить без конца о школьной ерунде.
— Что происходит, Гермиона? — спрашивает Гарри, пытаясь сжать её руку. — Ты… ты что-то не договариваешь.
— Мы делаем что-то не так, Гарри, — слова её душат. — Мы просчитались.
— Что случилось?
Она старается не всхлипнуть. Держись, пожалуйста.
— Может, скажешь ему, на что отдала его голос? — Рон резко выпрямляется. — Или ты уже забыла, что сама нам говорила?
— Голос? — потерянно спрашивает Гарри.
— Гермиона решила, что может выбирать за нас.
— Я хотела как лучше.
— Ты хотела как тебе удобно, а не как лучше.
— Потому что никто ничего не делает! Все только обсуждают, отсылают сов! Тянут время!
— А что ты предлагаешь?
— Умирают люди, Рон.
— Все наши близкие под защитой Ордена, Гермиона,
— А я не про волшебников, Рон, — Гермиона делает стремительный шаг вперёд. — Не всё крутится вокруг вас.
Рон отводит плечо назад, словно пытается увернуться от её обвинения.
— Тебе плевать на маглов… — произносит Гермиона с горечью.
— Гермиона…
— Грюму плевать.
Костяшки сталкиваются, когда снимки вспыхивают перед глазами.
— Прекрати, — тихо произносит Рон. — Это не правда!
— Пока это никого не касается, маглы могут умирать хоть сотнями. Целые города — исчезать с лица земли. И это, по-твоему, нормально? Приемлемо?
— Я до сих пор в шоке с того, что ты… — Рон зло прищуривается. — Ты не дождалась нас. Как… — его щёки наливаются алым. — Почему ты без нас участвовала в собраниях?
— Завидуешь? — огрызается Гермиона, не выдержав. — Только вот ты не видел, как умерла Ханна. А я видела!
— Невероятно… — качает головой Рон. — Чем тебе не достаточно обычных чар? С каких пор ты смертями оправдываешь своё желание изучать непростительные?
— Они не боятся нас! — она вскакивает, опирается руками об стол и срывается на крик. Её горло сжимает от всхлипа, но она продолжает говорить через хрип. — Они смеются. Смеются в лицо. Над Ханной. Макнейр смеялся над Ханной, когда убил её.
— И что, мы теперь тоже заведем лабораторию, где будем подвешивать маглов за грудки, да, Гермиона?
— А есть разница? Что Ордену, что ублюдкам плевать на то место, где я родилась!
— Не смей даже сравнивать…
— Ты не видел того, что я видела, — из-за слёз его лицо превращается в пятно. — Пока вы шатались, отсиживались у Макгонагалл, я вытаскивала людей из подвалов… Я…
Перед глазами предстаёт образ дома, движущихся стен с торчащами руками, но голову пронзает такая сильная боль.
Медленно Гермиона оседает на стул.
— Это была важная миссия, Гермиона.
— Конечно, — произносит Гермиона, сжав виски пальцами. — Такая важная.
Горечь копится в горле, обжигает стенки, но Гермиона не может её сглотнуть.
— Мои родители волнуются о тебе, Гермиона.
— Твои родители? — голос Гермионы становится насмешливым. Она поднимает голову, метнув в Рона злой взгляд. — Артур считает, что это я виновата в их смерти!
Рон невольно пятится. Он смотрит на неё ошеломлённо.
Гермиона горько усмехается, а потом сквозь зубы бросает ему:
— Ты тоже так думаешь, да?
— Я не узнаю тебя.
— Хватит! — вскакивает Гарри, отчего кружки на столе дрожат. — Прошу хватит, — он вцепляется в волосы. — Перестаньте.
— К дракклам, — Рон стремительно идёт к двери. Рукой он сжимает косяк, а его взгляд на неё полон разочарования и обиды. — Может, ты вразумишь её.
С грохотом дверь захлопывается, и Гермиона встречается с Гарри упёртым взглядом:
— Тут не о чем думать.
— А последствия? — после недолгой паузы спрашивает Гарри.
— Как будто ты не применял их, Гарри. Не надо делать вид, что ты лучше других, — она складывает руки на груди и вздыхает. — Я хочу изучить… Надо понять, как они работают.
Гарри молчит.
Ей надо сделать это. Ей надо показать ему.
От взмаха палочки из ящика молнией вылетают папки с колдографиями.
Она ждёт. Гарри берёт ту, что привезли из Хогсмида.
На одном снимке изо рта магла вываливается плющ вместо языка. На другом — в животе молодой женщины прорастает тонкое чёрное дерево.
Гарри сжимает губы так сильно, что они сереют. Он отбрасывает снимки, снимает очки и трёт глаза. Его горло конвульсивно дёргается. Спустя секунду он отмирает, складывает снимку в аккуратную стопку и снова замирает с растопыренными пальцами. На его лбу набухает жила, и он быстро сжимает кулаки.
— Кто... кто это сделал? — его голос звучит надломленно. — Я спрашивал у Грюма. Он сказал, что всё под контролем.
— Ведь это… — Гермиона выдавливает. — Это единственный способ, Гарри. Нам надо бороться с ним. Нам надо понять, что в голове у Пожирателей. Как они организуют свои отряды. Свои базы. Какие чары применяют. На каких рунах пишут.
Дрожь — от затылка до копчика — снова пронзает её. Лицо в ладонях чуть вздрагивает, из глаз вслед за коротким всхлипом всё-таки прорываются слёзы. Тело раскачивается, а перед глазами стоит та самая сцена.
Не думай. Не думай. Не думай.
Надкусив внутреннюю сторону щеки, Гермиона фокусируется.
— Я… Гермиона, — Гарри порывисто встаёт, обнимает её и убирает кудри с лба. — Ты точно не хочешь мне ничего рассказать?
— Ты отвернёшься от меня, как и он, да?
— Нет.
— Я думала, что ты будешь за.
Щекой она чувствует его хриплый вздох, а потом Гарри отходит к окну. Её лицо обжигает холодный воздух. Глухим чужим голосом Гарри произносит:
— Если я часто начну использовать непростительные, — он удушливо усмехается, — я боюсь, что мне понравится. Как тогда в отделе тайн с Беллатрисой.
— Ты не он, Гарри, — она порывается успокоить его, но Гарри отходит в сторону.
— Я думаю, что тебе лучше сжечь эти снимки, — говорит он уже у двери. — Если Тонкс узнает, что ты утаила от неё информацию…
— Дора и так обижена на меня. Куда хуже, что мы ничего с этим не делаем!
— Пообещай, что уничтожишь их, — Гарри умоляюще смотрит на неё. — Люди напуганы. Им ни к чему видеть всё это. А я разберусь с тем, что происходит.
Гермиона возвращает взгляд к коробке с фейерверками.
— Гермиона?
— Хорошо, Гарри.
⚔️═══════⚔️═══════⚔️
Подразделение: служба снабжения, интенданты Гриммо.
Дата: 27.11.
Категория: отчет о деятельности.
ОФ-БО/12
Гермиона Грейнджер.
Уровень доступа III. Только для командования.
Д.С. обнаружил формулу яда на снимках. Он планирует воссоздать её.
Из стопки 100 штук — проанализирована половина. Мы надеемся найти следы чар которые разрабатывают Пожиратели, но пока безуспешно.