Акт II. Лестница Иакова. Часть 4..

⚔️═══════⚔️═══════⚔️

Штаб-квартира Ордена Феникса, Площадь Гриммо. Сентябрь, 12:20

Впервые у неё не получается остановить слёзы. Всё тело немеет: мышцы вялые, разжиженные. Пальцы рук не сжать — трясутся. Сильно и гулко сердце бьётся в груди. Кислота бурлит в горле.

Унизительно.

После того, как Гермиона выбегает в коридор из комнаты Джинни, Молли пытается остановить её. Гермиона огрызается и скрывается на втором этаже — женщина растерянно разводит руками.

Она прячется на балконе, среди занавешенных портретов.

Плачет, пока в ушах снова и снова звучат слова.

«Зачем ты дала им сделать это? Разве ты не знаешь, как они любят рисковать собой? Мы запретили им выходить в город. Они и так чуть не умерли.»

Она бы никогда не подумала, что Артур может быть настолько взбешён. После происшествия в шахте он пытается поговорить с ней, но как будто не слышит собственных слов. Артур просит её дать обещание. В ответ она прячет взгляд и быстро произносит, что такого она пообещать не может. Что Ордену нужны все бойцы до единого.

И тогда Артур бросает ей столько обидных слов, как будто это Гермиона виновата в том, что его мнение в Ордене ни во что не ставят. Будто из-за неё уходит Рон, и из-за неё погиб Билл, и страдает Фред.

Будто это она заставила Джорджа искать ту лабораторию.

Почему все вокруг хотят сделать её собственной проекцией? А?

Она давится слезами. Зубы впиваются в губу так сильно, что это позволяет сосредоточиться на боли физической, а не той, что гложет её от слов отца Рона.

А вдруг она и правда надоумила его? Мерлин, но… Не надо было тащить туда Денниса. Даже Гарри и Рон оставили тебя. Ты никому не нужна.

Расплывчатый шар света появляется в проходе, и Гермиона, утерев слёзы, наконец видит фигуру Тонкс. Они смотрят друг на друга. Не выдержав, Гермиона роняет лицо в ладони и всхлипывает. Быстрым шагом Дора подходит к ней, садится рядом и порывисто обнимает.

— Прости его, — шепчет она, прижав к себе. Гермиона вдыхает сладковатый запах её духов, сжимая ремешки на рукавах куртки. — Артур не понимает, что делает. Он ослеплён горем после смерти Билла.

— Они… — Гермиона шмыгает носом, но не может взять себя в руки. — Я… Я не виновата, что Джордж захотел пойти.

— Я знаю.

Она смыкает веки.

— Я должна быть с ними там, Дора. Не здесь. Там, — Гермиона снова прикусывает губу так, что под глазами появляется сноп искр. — Я нужна им.

— Ты делаешь всё возможное, Гермиона, — Тонкс нежно проводит по её волосам, придерживая за голову и поглощая рыдания. — Здесь ты нужна больше. Посмотри, сколько всего ты сделала. — она судорожно вздыхает. — Амулет спас Джорджа, пусть у него и остались ожоги. Я бы никогда не подумала, что столько всего можно сделать. Никакой грязи, только ваша с близнецами изобретательность и ум.

Гермиона распахивает глаза, отстраняется и смотрит на неё прямо. Лицо Доры как будто бы замыкается, когда Гермиона одними губами произносит:

— А если нам придётся?..

— Нет… — качает головой Тонкс. — Тебе не придётся, Гермиона. Никогда. Если захочешь… — её голос твердеет, — пообещай, что сначала придёшь ко мне.

Вздохнув, Гермиона опирается лбом о её плечо.

— Ты поняла меня? — она впервые слышит стальные интонации в голосе Доры. — Я могу помочь тебе, Гермиона. Мужчины… они часто не понимают, каково нам, женщинам.

— Да?..

— Снова лезут в бой. Хотят всем пожертвовать ради тупой идеи.

— Ремус готов только ради тебя всем пожертвовать, — тихо произносит Гермиона.

На лице Тонкс мелькает смятение.

— Почему ты так решила? — она пытается встретиться с ней взглядом.

Гермиона закусывает губу, прокручивает в голове его слова из подслушанного разговора и смотрит на свои ладони.

— Он любит не только твоё тело, — Гермиона цепляет ногтём заусенец. — В школе я часто думала, что таких муж… людей не существует.

— А Рон? Он с тебя глаз не сводил этм летом.

Гермиона вымученно улыбается.

— Рон… Я думала, что потеряю с ним девственность этим летом, а он… он просто ушёл, — она шумно втягивает воздух, горько усмехается и закатывает глаза. — Что ж, идея победила. Ты права.

Губы Доры трогает мягкая улыбка, и её взгляд теплеет.

— Он ещё вернётся, Гермиона.

— Да? — ей хочется поверить в её слова.

— Зря ты волнуешься.

— Но у всех кто-то есть. Все постоянно спят друг у друга в комнатах, а я… — она замолкает, зажмурившись. — Мерлин, прости. У тебя и так полно дел. Сейчас явно не время выслушивать моё нытьё по поводу судьбы заучки.

— Подожди немного, — Тонкс приподнимает её подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Иногда тот человек, который может оценить нас по достоинству, поначалу кажется полным идиотом.

— Вот такое Ремус произвёл первое впечатление?

— Я его оглушила при первой встрече. А потом пришлось поцеловать. Надо же было как-то просить прощения.

Гермиона тихо смеётся. Её плечи расслабляются.

— Мама говорила мне, что тех самых не бывает.

— Она тут права, к сожалению. Мы выбираем людей, Гермиона. И они выбирают нас. Любовь — это выбор. И приоритет. Ну и много… — локоть Тонкс врезается ей в бок. — секса?

— О боже, хватит, — Гермиона пытается скрыть смущение за смехом. — Я не хочу ничего слышать о том, что у вас там происходит с Ремусом.

— Тебе дать противозачаточное?

— Не стоит, — качает головой Гермиона. — У меня никого нет.

— Ты знаешь, где меня найти. Я предлагала выставить их по всей штаб-квартире, но…

— Снейп?

— Да. Жадный засранец.

— Моя мама бы уже повела меня в аптеку после таких разговоров, — Гермиона шмыгает носом. — Я… Иногда я так скучаю по ней. У меня даже ни одной её вещи не осталось. Я… Я ничего не взяла из дома.

Тонкс берёт её за руку.

— Я понимаю, — её взгляд устремляется вдаль, а потом она устало качает головой. — Иногда после тяжёлых операций я представляю, как мама обнимает меня. Я бы не простила себя, если бы она была здесь, но одновременно… я бы так этого хотела. Мне очень не хватает наших с ней разговоров.

— С ними всё будет хорошо? — нерешительно спрашивает Гермиона. — Они выживут?

— Да, Гермиона. Они выживут.

Тонкс большим пальцем водит круги по тыльной стороне её ладони, а Гермиона смотрит на древесные узоры, расходящиеся по полу кругами.

— Даже если мы проиграем войну?

Она чувствует, что их накрывает тяжестью. Молчание ложится на плечи как мокроё тяжёлое одеяло.

— Откуда такие мысли, дорогая моя? С чего это мы должны проиграть?

— Слушай, Дора…— она осекается. — Там, в лаборатории…

— Ты, наверное, думаешь, что они заслуживают смерти.

— Но… — Гермиона хмурится, растерявшись — Не совсем.

— Я тоже так думала. В первые годы работы, когда… Я такое видела.

— Пожиратели творили что-то хуже?

— Пожиратели? — губы складываются в тонкую линию. — Если бы.

— Я не очень понимаю.

Взгляд Тонкс мутнеет.

— Мой напарник на шестой год службы зарезал всю свою семью. У него были две маленьких дочери.

— Что…

— Да, Гермиона. Вот, что бывает, когда позволяешь себе думать, что тёмная магия — это игрушка. Что можно один раз воспользоваться, а потом… — Тонкс вздыхает так, будто только что увидела этого человек напротив их. — Убивать легче лёгкого. Кроме непростительных полно других заклинаний.

Её серде гулко бъётся в груди.

— Вроде Диффиндо? — голос Гермионы дрожит.

— Да, — Тонкс усмехается. — Все в руках волшебниках может стать опасным, поэтому мы должны думать.

— Даже снитчи… — Гермиона прищуривается, прежде чем поднять на неё озадаченный взгляд. — Разве Авада не милосерднее?

— У Диффиндо нет побочных эффектов, Гермиона.

Эти слова вызывают у неё глухую боль в груди: она обхватывает колени и отстраняется от Доры, смотря в противоположную сторону.

— Начнешь использовать, и дороги назад не будет.

— Но, а как тогда? После той лаборатории, как?

— Хорошо, что Криви успел всё сфотографировать, — её голос ожесточается. — Как отвратительно, что они опустились до этого.

— Мы могли бы… Может быть, нам стоит начать изобретать свои яды?

— Нет, Гермиона, — она слегка касается её подбородка.

— Но зачем тогда фото?

— Для суда после войны, конечно.

Ей остаётся только нахмуриться.

— Не волнуйся об этом, — уверенно произносит Дора. — Мы найдём способ обхитрить их.

— Но Грюм и Снейп считают иначе, — она слышит тяжёлый вздох, — не так ли?

Она чувствует, как тело Тонкс напрягается.

— Снейпу не надо было вылезать из своего змеиного логова, — твёрдо произносит она. — В тени он хотя бы не пытался учить нас их методам.

— Но ведь…

— Надеюсь, что на следующем нашем голосовании его инициатива будет отвергнута.

— Что он хочет сделать? — неуверенно мямлит Гермиона после короткой паузы.

Внутри скребёт знание, но она не даёт себе озвучить его. Что-то мешает ей — внутреннее предчувствие. Любая информация имеет преимущество, и эта может стать козырем.

— Я уверена, что ты сразу откажешься от этой идеи, когда услышишь её, — Тонкс одобрительно треплет её плечо. — Мы собираемся организовать представительство младших бойцов в Ордене. Ты, Гарри и Рон.

— Но Гарри и Рон не участвует в операциях, Дора, — она несколько раз моргает. — Чего стоят их голоса? Они ничего не решают.

— Ты решаешь.

— Погоди, что, если мы проведём жеребьевку… И тогда всё будет честно…

— Нет, на это нет времени, — Тонкс обхватывает её щеку, слегка щиплет её. — Тем более, так мы точно будем уверены в том, что голос разума победит.

— Но…

— Хватит об этом. Молли уже греет чай. Она хочет извиниться за поведение Артура.

Штаб-квартира Ордена Феникса, Площадь Гриммо. Сентябрь, 14:20

На кухне пахнет корицей так, что в носу свербит. Её разговор с Молли заканчивается неловко. Гермиона делает вид, что ничего страшного не произошло, а Молли, напротив, пытается доказать ей, что Артур слишком травмирован. Получается, они так ничего и не выяснили.

Перед ней лежат два списка ингредиентов: безопасные — аптекарские, которые можно найти в лесу и у маглов, и другие — редкие, запрещённые, вызывающие у Невилла почти детский восторг. Почти все из них были необходимы для реализации идей Фреда и Джорджа.

Из-за этих ресурсов Джордж сейчас лежит с трещиной в рёбрах в лазарете. Прекрасно.

Как ей после этого доказать Брустверу, что им нужен яд акромантула и жила дракона? Он спросит о причине, а Гермиона вряд ли сможет сформулировать что-то внятное. Особенно после слов Доры. Хотя, если обратиться к Снейпу, тот с радостью поделится своими запасами. Сыворотку правду он дал ей без каких-либо вопросов, хотя в школе точно бы считал каждую пролитую каплю своих гребанных зелий.

Дора. Мерлина, она любит Дору. Но откуда у неё столько уверенности, что Гермиона будет на её стороне? Столько надежды. Как она теперь может подвести её? Мерлин, и это ещё Тонкс ничего не знает о Ремусе. А ещё Грюм со своими приказами. Все они уверены, что Гермиона что-то решает, будто от неё что-то зависит. Разве не должно быть наборот? Разве не она должна полагаться на них?

Фред косится на колдографии в её руке, прежде чем Гермиона раздражённо отбрасывает их. От зевка ожог на его лице скукоживается, как кожа рептилии. Деннис утирает кровь с верхней губы, поспешно прячет снимок под ладонь и тихо произносит:

— Ужасно, да?

Она вспоминает два обескровленных тела, подвешенных над потолком. Рунная надпись, тянувшаяся с руки правого мужчины к руке женщины.

Какие же ублюдки.

— Когда ты сделал эти снимки?

— Вчера? — он зажимается. — Ну, Тонкс попросила.

— Где?

— Хогсмид. Невыразимцы нашли подпольную ферму.

— Там было что-то ещё?

— Несколько убитых Пожирателей смерти, и…. — его лицо бледнеет, — сирены. Их мне почему-то запретили их фотографировать. Сказали, что лучше никому не знать о таком огромном преимуществе врага над нами.

Кончиком пальца она касается Придиры, где так и не появляются фотографии сожженного Эдинбурга. Деннис спрашивает её, а Гермиона врёт, что потеряла их. Вместо этого руководство выбирает колдографию смущённой Падмы, склонившейся над одним из раненых авроров. А вот в Пророке Орден поливают помоями и обвиняют в организации теракта. Двуличные слизняки, но ничего. Видимо, пресса тоже скоро станет фронтом мнений, и Орден сможет нанести свой удар.

— Они пытаются сделать тоже самое, что и Дин, — шепчет Гермиона больше себе, чем Деннису. — Они хотят сделать его проклятие.

— Как они узнали? — глаза Криви по-детски округляются.

Напряжённый взгляд в сторону Фреда заставляет того резко качнуться на стуле и сесть прямо.

— Думаешь, у нас крот? — он смотрит на неё исподлобья.

— Крот? Это… — глаза Денниса расширяются. — Предатель, что ли? Не рановато ли?

Гермиона до боли закусывает губу. Деннис нетерпеливо ёрзает на стуле.

— Очень надеюсь, что нет, — говорит Гермиона.

— Ты будешь что-то делать, Гермиона? — тихо спрашивает Деннис.

— Я?

— Ну да, — он пожимает плечами. — Я думал, ты знаешь, как они действуют и как…

— Знаю? — она сама пугается грубости в собственном голосе, а потом резко указывает на листок. — У нас нет и половины нужных ингредиентов, а они тратят их без счёта. У них куча денег. Лучшие бойцы. Они используют Непростительные.

— Да брось, Гермиона, — в голосе Фреда сквозит игривость. — Было бы странно, если бы они вдруг начали играть по правилам.

— Надо о всех твоих колдо рассказать Грюму.

— Почему ты запрещаешь мне говорить о них Тонкс? — спрашивает Криви, наморщив лоб. — Она же тоже командир.

— Тонкс имеет дурную привычку запрещать всё веселье, Криви, — усмехается Фред. — Я же буду участвовать в вашей следующей операции? — играет бровью Фред. — Или после того инцидента ты меня списала?

— Тебе нужен отдых.

— Вообще-то это наша с Джорджем лаборатория.

— Хочешь лишиться своего приятного личика окончательно? — Гермиона сжимает переносицу. — Я больше не куплюсь на ваши байки про жизненно-важные ингредиенты. Посмотри на брата.

— Что может пойти не так? — костяшкой Фред касается ожога. — Это такой пустяк.

— Артур против, чтобы вы с Джорджем участвовали.

— Мне давно не шестнадцать, чтобы отец указывал мне, что делать.

Ей остается только вздохнуть и отвести взгляд на свечу: капля воска стекает вниз. На секунду Гермиона представляет, как её рука касается пламени. Режет, но зато голова всё же опустошается.

Вдох-выдох.

От взгляда на Деннис напряжение уходит из плеч. Его передний зуб выбит, на его месте красуется неровная дыра. Значит, на последней миссии что-то пошло не так. Но он ни за что не признается. Судя по тому, как Деннис избегает их взглядов и делает вид, что занят чем угодно, только не разговором, его явно гложет вопрос, чем именно они занимаются в кладовке. После того случая в лаборатории он кажется более радостным, чем обычно.

Хотя иногда Деннис подходит к стене и долго смотрит на фотографию родителей и брата, и тогда все линии на его лице углубляются.

Этот момент наступает и сейчас, когда он берёт снимок с убитыми маглами.

— Мы тут кое-что сделали… — она замечает, что привлекла его внимание. — Сфотографируешь новый прототип снитча?

Криви замирает, а потом воодушевлённо кивает.

— Иди, — она кивает в сторону двери. — Дин пустит тебя.

Деннис уже было срывается с места, но она останавливает его за рукав мантии.

— Только будь аккуратен, — качает головой Гермиона в сторону Фреда. — Не трогай ничего там, иначе закончишь, как эти двое.

— Да брось, Гермиона, разве может наше изобретение ранить меня? — разводит руками Деннис.

Она не успевает ничего возразить, потому что Криви сгребает камеру и бежит к двери.

— Я пожалею об этом. — вздыхает Гермиона, застонав, и откидывается на стул. — Не надо было его пускать туда. У Тонкс будут вопросы к колдографиям.

— Если никто не опубликует их, не будут.

— Как думаешь, кто слил информацию? Никто не знал об этом, кроме нас четвертых.

Фред пожимает плечами.

— Точно никто из нас. Под сывороткой правды не врут.

Но и её ведь можно обойти, если захотеть. Всё можно обойти, если знать достаточно.

— Надо найти способ изолировать кладовку, — Гермиона стучит пальцами по столу. — Помнишь, ты что-то говорил о системе самоуничтожения, которую мы с Джорджем нашли? Её возможно восстановить?

Фред кивает, но потом задумывается. В его взгляде мелькает грусть.

— Знаешь, давай забудем об этом на сегодня.

— В смысле? — она хмурится. — У нас ничего не готово.

Фред награждает её мягкой улыбкой, а вслед за этим она слышит топот шагов. Стоит поднять взгляд, над головой взрываются конфетти и будто бы из ниоткуда выскакивает Кэти, держа в руке кекс.

— С Днём Рождения, Гермиона! — выкрикивает она, подлетев к ней и сжав в объятиях.

Дыхания не хватает, он, слава Мерлину, Кэти отпускает её. Тут же Фред тянет её на себя, не дав вцепиться в стол.

— Что ты… — она слабо пытается оттолкнуть его. — Драккл, нет! Оставь…

— Да хватит тебе ворчать, — хохочет он, сжав её талию и приподняв. — Расслабься и наслаждайся, Грейнджер. А то у тебя скоро из головы пар пойдёт.

Комната перед глазами сливается в череду снимков. Джордж с нелепым колпаком появляется из-под стола, будто весь час прятался там, сбежав из больничного крыла с верхнего этажа. Кормак подмигивает с лестницы. Дин треплет по макушке Денниса, держа палочку и взрывая новые фейерверки. В этом балагане Кэти пытается перенаправить чашки из шкафов на стол целыми и невредимыми. Когда её ставят на ноги, она видит Луну. Та держит в руках гитару, и ей не верится, что происходящее вокруг вправду существует. Какая-то картинка. Что вот такая Луна в кедах, с убранными волосами в косынку и в выцветшем платьем может играть. Все вместе они поют ей глупую детскую песенку. Глаза жжёт от влаги, и на миг она не чувствует ничего, кроме щемящей радости. Хочется кружиться, наступать на ноги и подпевать, а потом смеяться до колик в животе.

Поэтому, когда Невилл подхватывает её за локоть, Гермиона не пытается сопротивляться ему. На несколько часов она переносится в мир, где о ней помнят. Мир, где война ещё не началась. Эти часы — драгоценные, лучше чем любая успешная операция. Когда, запыхавшись, Гермиона садится на стол и убирает с лба влажные от пота кудри, она ищет глазами Гарри и Рона, но не находит их.

⚔️═══════⚔️═══════⚔️

Подразделение: служба снабжения, интенданты Гриммо Дата: 25.09. Категория: отчёт о деятельности ОФ-БО/9 Гермиона Грейнджер Уровень доступа III. Только для командования.

Использование редких ингредиентов одобрено А.Г^{[1]Аластор Грюм}.

Разработка новых заклинаний приостановлена. Д.Т.^{[2]Дин Томас} накричал на А.Г., когда тот отказался запатентовать их. Попытка поддержать Д.Т. закончилась крахом.

Связывающие чары могли быстро сократить продолжительность конфликта и минимизировать количество жертв, но А.Г. сказал, что лучше «сдохнет», чем позволит появиться заклятию, которое сможет примирить стороны.

Получено новое задание: разработать контр-проклятие.

Д.Т. не вдохновлен. У нас нет ничего, от чего можно было отталкиваться.