Акт II. Лестница Иакова. Часть 1..
И встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником, и возлил елей на верх его.Этот стих (Бытие 28:18) описывает, как Иаков после чудесного сна о лестнице в небо увековечил место встречи с Богом. Он установил камень как памятник (мацеву) и помазал его елеем, освящая место, которое назвал «Домом Божиим» (Вефиль)
⚔️═══════⚔️═══════⚔️
Башня Лонгторп, северная Англия, сентябрь, 03:30
Шагаешь и шагаешь. И не знааешь, куда именно направляешься. За тебя это решает кто-то другой, но Гермионе всё равно. Потому что в Ордене есть два вида бойцов: безрассудные и наивные — слишком ненадёжные, чтобы на них положиться, и прожжённые маги — достаточно опытные, чтобы нарушать устав.
Ей не хочется быть такой же, как сверстники. Бояться можно, но отсиживаться, как все, — нельзя. Достаточно не раздумывать и поднимать руку, как в школе. Вызываться на каждую миссию. Получать отказы. Слушать упрёки в настырности от Снейпа. Но всё-таки заполучить свой шанс и доказать всем, что они ошибаются. Ей не впервой, в конце концов, бороться с предубеждениями, но в этот раз она одна. Мальчики уходят, а вместе с ними исчезает её желание сдерживаться.
Для большинства из командования юность — помеха. В чём-то они правы. Вчера вечером за столом никто не спешит проявить инициативу: глаза скользят мимо карт и мимо друг друга. Никто не хочет говорить, потому что это быстро разрушит зыбкую иллюзию.
Они больше не в школе.
Для Гермионы детство — это чтение под старым заштопанным одеялом, пока глаза сами собой не закроются. Правда, последние несколько недель ей не удаётся уделить должное время книге Ремуса перед сном: тело слишком истощено после отработки комбинаций.
Сегодня от резкого пробуждения около полуночи рябит огонёк на палочке. Её не должны были брать, но Тонкс сделала исключение.
Я помогу им, чем смогу. Я должна помочь.
Для всеобщих правил Гермиона — пустая строка. Теперь во всех уставах для неё есть лишний уточняющий пункт.
«Хочешь — делай.» — так ей отвечает Грюм, когда она предлагает использовать магические растения как боевой инструмент.
Я помогу им, чем смогу. Я должна помочь. Я…
Первая картинка.
У Доры, как всегда, небрежно распахнут ворот кожаной куртки. Её волосы больше не мышиного оттенка — пряди отливают алым. Она помогает ей найти сумочку, и вместе они выходят в холодный пустой коридор. Имена двух сопровождающих авроров Гермиона тут же забывает; зато в память навсегда врезаются их идеальные, лоснящиеся мантии из качественной драконьей кожи. В последний момент из двери вываливается взъерошенный Симус. Как и всегда, не брезгует взять с собой пару янтарных «зелий», которые бликуют из-за усиленного Люмоса.
Вторая картинка.
После перемещения их выбрасывает на дорогу — то ли в городе, то ли в сельской местности. Холодно. Безлюдные поля, низкое небо и ночная сырость. Настоящая глушь. Хочется спать, но Гермиона игнорирует дискомфорт и молча движется за Дорой. Зато нет страха: так спокойно, будто все вихри и грозы покинули их.
Третья картинка.
Башня перед ними не выглядит как пункт, где могли бы встретиться члены Ордена Феникса: невысокая и неприметная, похожая на ладью, она теряется на фоне других зданий. Местами неровные камни кривятся, и плющ, затянувший нижний ярус, заполняет щели.
Они заходят внутрь, и в нос ударяет сырой затхлый запах земли. Окна настолько узкие, что естественный свет почти не проникает внутрь.
Тонкс скрывается за тайной дверью в стене, а они с Симусом остаются на страже. Авроры патрулируют периметр. Фрески повсюду: часть из них осыпалась, но различить силуэты фигур всё ещё можно — вытянутые и поблёкшие. Некоторые линии походят на следы запёкшейся крови, рваные пятна напоминают кофейные кляксы.
Вместе они ждут час, второй, но Тонкс так и не возвращается. Хотя по правилам она должна была предупредить их через галлеон. Тем не менее, металл всё так же холоден в ладони Гермионы.
Симус не слишком многословен, его взгляд не отрывается от рисунков.
Что же он там пытается так настойчиво разглядеть? Для Гермионы все фигуры похожи друга на друга: старые, запыленные эпизоды из чьего-то прошлого. Ничего из этого не имеет к ним никакого отношения.
Или Симус просто жалеет о том, что вызвался на миссию следом за ней? Никаких тебе подвигов. Скучная рутина, где им придётся ждать передачи пойков и бороться с сонливостью. Хотя, может быть, к лучшему, что именно он здесь рядом с ней. Гермиона бы не выдержала, если бы вместо молчания были бы тупые вопросы Кормака. Или ещё хуже — бессмысленная болтовня Парвати и Лаванды об укладках. Их взгляды за вечерним собранием и так были затравленными, хотя обе пытались скрыть это за искусственным воодушевлением.
Однокурсник ловит её вопросительный взгляд на себе, когда чуть поворачивает голову влево.
— Что это там? — Гермиона складывает руки на груди. — Какая-то сцена?
— Это колесо«Колесо пяти чувств» (Wheel of the Five Senses) — средневековая аллегорическая концепция, представляющая зрение, слух, вкус, обоняние и осязание как каналы, через которые душа взаимодействует с миром. Часто изображалось как колесо с 5 спицами, где чувства могут вести как к греху, так и к познанию Бога, напоминая о необходимости контроля над телесными ощущениями. , — пальцем Симус проводит по фреске, и вслед за касанием со стены осыпается часть штукатурки.
— Погоди … — Гермиона прикусывает губу, — это что, животные?
— Ага.
— Из Библии?
— Нет, — Симус слегка улыбается. — Просто люди средневековья привыкли видеть всё циклами: жизнь и смерть, падение и возвышение, зима и лето. Знаешь, дурацкие миссии посреди ночи, сон. Нет, хронический недосып.
Смешок.
— Так странно, — тихо говорит Гермиона.
— Каждое животное — орган чувств, — Симус растирает пыль между пальцами.
Она касается влажных листьев у стены, чтобы откинуть лозу и поближе рассмотреть иллюстрацию.
— В Манчестере у тебя была Библия, — Гермиона делает шаг, чтобы коснуться стены: мягко, но холодно. — Я бы никогда не подумала, что можно…
— Увлекаться таким? — перебивает её Симус. — Мама дала. Как прочитала.
— Особенно, когда ты знаешь про магию. Тебе не кажется, всё это… — щёки сразу же наливаются румянцем, — надуманным?
— А ты читала?
Она оборачивается на его слова.
— Я, конечно, знаю все базовые вещи, но… — Гермиона пожимает плечами. — Нет. Хотя мне нравится там одна история, но не то, как её трактуют.
— Там много поучительных историй.
— Я про Вавилонскую башнюВавилонская башня —библейский сюжет (Быт. 11:1–9), повествующий о попытке людей построить до небес город и башню, чтобы «сделать себе имя». Бог смешал языки строителей, сделав невозможным взаимопонимание, что остановило возведение, рассеяло народы по земле и стало символом гордыни, хаоса («вавилонское столпотворение») и тщетных амбициозных проектов.. Люди потеряли способность понимать друг друга, — Гермиона слегка покачивается, смотря на раздробленные узоры на стенах, — но не думаю, что в этом был виноват бог.
— Потому что бога не существует? — Симус снова усмехается.
— Люди обычно используют богов, чтобы избежать ответственности.
— Это точно, — он качает головой. — Не поэтому ли башня разрушилась?
— Не… Я не уверена, — медленно произносит она. — Нет ничего плохого в том, чтобы стремиться к чему-то, что выходит за пределы твоего разума.
— Знаешь, — Симус накрывает рукой зелья у пояса, а потом устремляет на неё пристальный взгляд: — Где мы с тобой на лестнице?
— Лестнице? — Гермиона легко смеётся, оглядывая помещение. — Тут же её нет.
Слышится неровный выдох Симус, и это заставляет Гермиону поёжиться.
— А если представить.
— Ну… — она хмурится. — Скорее всего у подножья. Логически.
— Поднимемся?
— Можем, — Гермиона чувствует себя неуютно. — Если захотим.
— Я вот тут читал… — он запинается. Медленно Симус прячет руки обратно в карманы, и его взгляд упирается в пол. Мысок ковыряет булыжник, изъеденный плесенью. — Если дойдёшь до конца такой лестницы — что-то там будет.
— Что именно?
— Не знаю, — он трёт подбородок, прежде чем снова отвернуться от неё. — В этом и суть: никто не знает, — его пальцы трутся друг об друга, и в воздух поднимается облако белой пыли. — Башню можно разобрать. Камень за камнем, а лестница… Она во снах.
— И… — Гермиона быстро теряет нить разговора. — И как же добраться туда?
— Идти.
— А что, если… — она хмурится. — Что, если там ничего нет?
— Надо верить.
— Во что?
— Что есть.
— А я не хочу верить, Симус, — вырывается у неё непроизвольно. — Слепая вера обычно ни к чему не приводит.
Он качает головой, а потом косится на неё.
— Что, разве не хочешь стать ангелом? Оружием гнева божьего?
— Я не буду ничьим оружием, — Гермиона обращает к нему взгляд и чувствует, как под ребрами закручивается огненный шар. — Никогда.
Лес Эппинг. Сентябрь, 14:20
— Если вы не готовы умереть, то должны стать готовыми! — Грюм прижимает палочку к своему горлу, и её кончик сминает складки кожи. — Если вы не готовы видеть гибель своих товарищей, бейте! Бейте, не думайте!
Можно ли быть готовым провести свой день рождения при нулевой температуре, промокнув насквозь? Вряд ли.
Как можно быть готовым к подобному?
В проводах её артерий есть магия: её искры стремятся к древку. Кончик палочки почти загорается.
Шквал вспышек или обезоруживающее?
Если…
Поздно. Толчок, и земля уходит из-под ног.
Выставленная рука — жест атавистический, почти бесполезный, но она всё равно на автомате загораживает себя локтем. В который раз её швыряет назад: грязь врезается в кожу, словно её новая мантия прорастает иглами. Брызги воды слепят. Не зря их предупреждали затянуть ремешки жилета из драконьей кожи посильнее, ибо, кажется, её рукав хрустит по шву.
Ей остается лежать и чувствовать, как влажность заливается за воротник и волосы мокнут от грязи. Наверное, за два часа тренировок коса пришла в абсолютную негодность. Кудри липнут к лицу, а кончик языка, коснувшийся верхней губы, слизывает тёплую вязкую каплю.
— Слабо! — рявкает Грюм. — Держи оборону, Грейнджер! Не будь недотрогой!
Аластор передвигается к следующему бойцу.
Дракловы правила дуэльной практики. К чёрту их.Если бы не они, она бы подняла то полено в пяти метрах и обрушила бы ему на голову, прежде раскрошив на мелкие щепки.
Мерлин, как она завидует Дину и Падме: у целителей военной подготовки всего два дня в неделю. У связистов и то меньше.
За эти дни им рассказывают много правил о том, как лучше наносить удары, но для неё самая сложная часть — выбор стратегии.
С хрипом она пытается встать, опираясь на локти: влажная трава колет ладони, от рукавов отслаиваются дорожки грязи.
Её смеряет взглядом Снейп, стоящий чуть поодаль в своей раздражающе чистой одежде.
Ей хочется скривиться, но вместо этого Гермиона усилием воли контролирует мимику — брови сходятся на переносице. На неё обрушивается волна тёплого воздуха. Приятный жар поднимается к щекам, и напряжение в мышцах лица спадает.
— Поднимайтесь, — холодно произносит Снейп. — Живо.
Как же она скучает по тренировкам с Дорой: та не пытается заставить их работать до предела возможностей, а после Ремус всегда приносит им фаст-фуд: рыбу с картошкой, бургеры и запечённый картофель.
— Вы не учитесь на своих ошибках, мисс Грейнджер, — говорит Снейп, поджав губы. — Пожиратели не будут ждать, пока вы закончите свою мысль. Не рассчитывайте на чужое милосердие. Не проявляйте своё.
Ей нечего ответить ему.
— Лавгуд, вы следующая.
Луна похожа на эфемерный хрупкий цветок среди этого пейзажа, пронизанного серостью. Она как ромашка. Напротив неё Гермиона чувствует себя как грозовый дождь. Хотя нет, грозовый дождь повсюду, слишком вездесущий — ей же остаётся быть маленькой разбивающейся о землю каплей. В последние несколько дней Грюма не волнуют ни ливни, ни заморозки: эффективность тренировок должна быть достигнута, даже если половина из них после этого валяется без сил в кроватях и отправляется за зельями от простуды к Падме.
Видимо, у Ордена есть алхимические запасы на годы вперёд, раз они готовы бросать их в неизвестные места и тренировать до тремора рук. Ей хочется узнать, когда они начнут изучать что-то посложнее базовых заклинаний, но Ремус всегда так туманно отвечает.
От протянутой руки Луны скручивает живот, но Гермиона принимает её.
— Готова? — Гермиона сжимает её запястье. — Как мы обсуждали — чуть выше палочку.
Взгляд Луны фокусируется, будто до этого она не замечала её, легко кивает. Её волосы колышет ветер, когда она отходит на десять шагов назад.
За эти недели ей удаётся отточить несколько чар до совершенства, но проблема всё ещё в реакции. В отличие от Кормака или Кэти с Луной ей хотя бы не придётся пробивать щиты.
Когда Луна запускает в неё вспышку чар, Гермиона делает два шага назад. Магия почти ударяет в цель, но щит поглощает вспышку. От Протего дождь похож на жидкое стекло: его струи огибают воздушную преграду.
— Отлично, — моргает Гермиона, убирая палочку. Капли снова бьют в лицо. — Давай попробуем связку из Протего, Депульсо и Тоталуса.
⚔️═══════⚔️═══════⚔️
Подразделение: служба снабжения, интенданты Гриммо
Дата: 14.09.
Основание: Приказ ОФ-БО/4 о проверке изъятого имущества
ОФ-БО/1
Гермиона Грейнджер
Уровень доступа III. Только для командования.
Разработка замкнутой каминной сети полностью закончена. Д.Т. вчера перенёс последнюю статую. Нами были проведены несколько успешных опытов. Ф.У. получил повреждения: ожог руки 2-й степени. Не такие критичные, как я опасалась, но его сразу же отправили в лазарет.
ОТЧЁТ ПО ИНВЕНТАРИЗАЦИИ ПРОИЗВЕДЁННОГО ИМУЩЕСТВА
1.Модифицированные снитчи
Количество: 30 штук
Материал: бронзовый сплав
Содержимое: порошок мгновенной тьмы, измельчённая лунная трава, кровь саламандры.
Фосфоресцирующая пыльФосфоресцирующая пыль (светящийся порошок) — это пигмент, способный накапливать световую энергию (от солнца или ламп) и излучать её в темноте длительное время (до 12 часов). Обычно это безопасный люминофор на основе алюмината стронция, используемый в красках, декоре и творчестве для создания эффекта свечения. вынесена на обсуждение с А.Г. При испытании пострадали трое.
2. Пучки дьявольских силков
Количество: 10 штук
Улучшена реакция на заклинание при попадании во врага. Рекомендовано использование перчаток.
3. Зачарованные амулеты ЭдельвейсЭдельвейс (лат.Leontopodium) — этород многолетних травянистых растений семейства Астровые, известный своими уникальными звездообразными, белоснежными соцветиями с войлочным опушением. Растет в высокогорьях Европы и Азии, являясь символом гор, любви и счастья. Из-за труднодоступности часто ассоциируется с мужеством и верностью.
Количество: 15 штук
Особенности: активируется при огненных заклинаниях, повышает вероятность выживания
4. Напоминалка, адаптированная под сеансы легименции.
Количество: ? штук
Сделано по просьбе С.С.