Глава 23. Неправильное решение.

Примечание к части

Somewhere only we know — keane (slowed and reverb): https://www.youtube.com/watch?v=dizqrPgpMLo

*** Оказывается, абсолютно всем предначертано порыдать в туалете. Нужно просто дождаться правильного момента, и жизнь сама подтолкнёт тебя.

Гермиона смотрит на красные воспалённые глаза в зеркале. Выглядит она так, будто не спала больше недели.

С того момента, как Драко ушёл, прошло где-то около двух часов. Из-за того, что она не могла находиться в доме, где только что не сказала ему, что любит, Гермиона собрала вещи, взглянула на спящих друзей и отправилась в офис. Одни люди заедают стресс едой, а другие работают.

Единственное, пока она сортировала материалы новой статьи по папкам, из головы не выходил их разговор. И она думала, и думала и никак не могла понять, почему её действия не принесли облегчения. Ведь она поступила правильно. Его мать права: они никогда не смогут ужиться друг с другом. Кроме того, что бы он ни говорил, он предал её доверие.

Гермиона разворачивается на каблуках, выходит из уборной и ищет глазами свой стол, а взамен встречается взглядом с Джессикой. Та выглядит так, будто её поймали с поличным за воровством.

— Что ты тут делаешь в такую рань? — спрашивает Гермиона, переводя взгляд на часы. — Ты обычно приходишь не раньше десяти.

— У тебя разве не отгул? Ты же должна быть на Кубке, нет?

— Я... Не смогла поехать.

— Ох, сочувствую, Гермиона.

— Ничего страшного. Но, правда, что ты здесь делаешь? Я просто зашла поработать, но я же знаю, что ты — не фанат сверхурочного времени.

— Я пытаюсь отправить письмо рабочей совой, — шепчет она, будто в офисе есть кто-то помимо них. — У моей нет разрешения на международные перевозки, а мне надо пожелать удачи.

— Кому?

Джессика оглядывается, а после говорит:

— Я тебе не говорила, но я встречаюсь с загонщиком «Уилтширских гадюк». Я знаю, что ты работала с Драко Малфоем, но Ринго говорит, что он — полный мудак. Хах, кто бы мог подумать.

— Ты встречаешься с Ринго?

— Да. Как-то раз мы встретились на вечеринке в честь дня рождения их тренера и пошло-поехало. Ох, по секрету… Ах, ладно, мне нельзя говорить.

Гермиона сужает глаза.

— Да ладно, Джесс. Я знаю Ринго. Твой секрет в безопасности.

Я знаю, что ты жаждешь поведать его. Никто в этом мире не любит делиться сплетнями больше, чем Джессика.

— Ладно. Только никому!

— Нема, как могила Мерлина.

Она снова оглядывается, после склоняет голову и шепчет:

— Ты знала, что старшая сестра Астории Гринграсс влюблена в Блейза Забини? Я видела, как она рыдала на одном из приёмов в прошлом году, пока Драко Малфой её успокаивал. Марк сказал Дэррилу, а он сказал Ринго, а тот сказал мне по секрету, что Блейз настолько кретин, что даже однажды не пустил её к себе в дом, когда был ливень. Представляешь?

Гермиона несколько раз моргает, чувствуя, как сердце в груди ускоряется.

— И как давно?

— Что как давно?

— Как давно Дафна влюблёна в него?

— Со школы. Такой позор. Я бы уже давно его бросила. Надо же так унижаться!

О Боже. О чёрт.

— Гермиона, я сказала что-то не то?

— Нет-нет, что ты… Мне… Мне срочно надо домой.

— Ты же… Ты же не расскажешь про меня Эллио?

Она подходит к Джессике, поддаётся порыву и обнимает её.

— Нет, не расскажу, — она отстараняется и сжимает её плечи. — Спасибо тебе.

— За что?

За то, что разносишь сплетни лучше, чем нормально работаешь.

— Он сказал, что любит тебя?

— Да, — говорит Гермиона, когда Джинни приоткрывает рот, закидывая ноги на стол. Сонный Гарри ходит туда-сюда по комнате, Рон поднимает брови на очередную деталь произошедшего.

— А после ты увидела Джессику, и она подтвердила его историю?

Гермиона кивает.

— Он сказал, — Джинни загибает пальцы, — я цитирую: «я люблю тебя», «я выбираю тебя», «я хочу быть с тобой», «мне плевать на прошлое» и «я встретил тебя, и меня стало достаточно».

Гермиона снова кивает. Гарри резко останавливается.

— Кроме того, — Джинни указывает указательным пальцем на Гермиону. — Он всё-таки попросил прощения?

— Да, — её голос дрожит. — Он всё-таки попросил прощения.

— И когда он спросил, — Джинни продолжает, — любишь ли ты его, ты ничего не ответила?

— Ага.

— Лучше, чем магловская фантастика, — качает головой Рон, снова поднимая брови.

— Это… — неожиданно Гарри садится рядом с Джинни, чешет лоб и хмурится. — Это довольно сильно. Я имею в виду, что людям, в целом, приятно, когда их любят. Особенно, когда говорят об этом. Но… но эта фраза… «Я встретил тебя, и меня стало достаточно». Это ведь куда хуже, точнее, лучше... Ну ты поняла меня? Чем просто «люблю тебя»?

— Боже… — на глазах выступают слёзы.

Джинни хлопает в ладоши, и Гермиона вздрагивает, всхлипывая.

— Подведём итоги, — она скрещивает пальцы и ставит локти на стол, — Малфой бросил всё. Свою карьеру, — а я, как игрок в квиддич, знаю, что такое уйти от своей команды за день до матча! Более того, не просто матча, а мирового, Мерлин его, Кубка, — Джинни надувает щёки, качает головой и после продолжает. — Так вот, Малфой наплевал на все свои обязательства только для того, чтобы каким-то неведомым образом переместиться на эту кухню из Португалии и сказать тебе, что любит тебя? Правильно?

— Да, правильно.

Три сочувствуюших пары глаз, не моргая, изучают её.

Гермиона утыкается в ладони и чувствует, как её накрывает паника:

— Боже, я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Не так ли? Он подпишет контракт с дьяволами, и я больше никогда не увижу его.

— Эй, спокойнее, — успокаивает её Джинни. — Мы что-нибудь придумаем.

— Ну… — тянет Гарри. — Может, взять портал из их офиса?

— Нет, их публицист давно его использовал.

— Тогда самолёт?

— Папа сказал, что все рейсы на сегодня раскуплены.

— Каминная сеть?

— Кингсли в отпуске с женой с девяти утра сегодня, а единственный способ связаться с другим министерством — это его камин.

Гарри стонет и откидывается назад на стул, Джинни вытягивает губы, и тогда голос подаёт Рон:

— Сколько осталось до матча?

— Сейчас десять часов утра. Матч начинается в девять вечера.

— В десять, — говорит Гарри. — Все матчи начинают спустя час после начала. Вступление с представлением команд не считается. Тем более, все всегда опаздывают.

— Получается, у нас где-то двенадцать часов? — спрашивает Джинни, потирая ладони.

— Какая разница, — пожимает плечами Гермиона. — Туда нельзя аппарировать, портала нет, как и билета на самолёт. А каминная сеть закрыта.

— А машина? — Рон поднимает брови. — Что, если машина?

— Слишком далеко, Рональд. Ехать день, если не больше.

— А если она «не совсем магловская»?

— Что ты имеешь в виду под не совсем магловская?

— Помнишь второй курс, Гермиона? Когда мы опоздали на ужин в Большом Зале, и ты неимоверно злилась на нас?

Гермиона хмыкает и шмыгает носом:

— Конечно, вы тогда чуть не врезались в Хогвартс-экпресс на форде Артура?

Рон снова поднимает брови, и Гермиона хмурится, пытаясь понять, что он задумал.

— Стой-ка, Рон, — говорит Джинни. — Вот почему ты никого не впускаешь в папин гараж, когда мы навещаем родителей! Вот, чем ты там занимаешься!

Рон фыркает:

— Не надо нагонять панику. Я просто хотел удивить Ребекку. Ну, знаете. И поэтому отец поделился своими наработками.

— Она работает? — удивляется Гарри.

— Ха! — улыбается Рон. — Не просто работает, Гарри! Она парит лучше, чем метла, фестрал и даже дракон.

Джинни качает головой, а Гарри хрипло смеётся и кивает Гермионе:

— Видимо, мы отправляемся в путешествие. Спустя… Спустя тринадцать лет? Зато втроём? Как в старые добрые? У меня у одного дежавю?

— Вчетвером, — улыбается Джинни. — Если эта поделка Рона убьёт нас, Гарри, то лучше я умру с вами, клянусь Мерлином!

— Тогда решено! Летим спасать отношения Гермионы от краха!

— Я так рад, что всё разрешилось, и я всё-таки попаду на кубок.

— Рон!